Сотрудники компании КПМГ в Беларуси, Василий Тарасевич, менеджер департамента по корпоративным финансам, и Александр Загорский, старший менеджер отдела по сопровождению сделок, в качестве экспертов участвовали в прямом эфире интернет-телевидения tut.by. Тема эфира была посвящена конкурсам по продаже первого определенного правительством пакета из пяти белорусских ОАО, намеченным на 18 августа и 23 сентября. Специалисты нашей компании поделились своей точкой зрения относительно того, каким будет начатый процесс приватизации и разгосударствления, а также ответили на ряд актуальных вопросов.

КПМГ получила статус инвестиционного агента от правительства Беларуси. В чем заключается роль вашей компании в новом статусе?

Василий Тарасевич (В.Т.): Роль достаточно четко определена в договоре, который был подписан Беларусью в лице Госкомимущества: представление интересов Беларуси в привлечении инвестиций в контексте продажи долей государства в конкретных предприятиях. В рамках этого договора в наши обязанности входит подготовка информационных материалов по объекту продажи, представление этих материалов потенциальным инвесторам, разъяснение этих материалов, помощь потенциальным инвесторам в подготовке их предложений для участия в открытом конкурсе по продаже этих акций. В наши обязанности также входит оказание услуг потенциальным инвесторам для изучения инвестиционных возможностей.

Правительство отказывается от принятой международной практики оплачивать услуги консультантов, чтобы те были как-то финансово заинтересованы в успешных сделках. Почему вы согласились работать в таких условиях?

Александр Загорский (А.З.): Конечно, статус инвестиционного агента своеобразен: для Беларуси это новшество. Для нас в определенной степени стоял вопрос, принимать участие или нет, поэтому, наверное, было принято в какой-то мере политическое решение. Было два варианта: просто сидеть и критиковать или попробовать – для того, чтобы на самом деле понять, насколько жизнеспособен этот механизм. Мы, как всегда, нацелены на успех, ожидаем, что цель будет достигнута, но не исключаем того, что такой механизм может быть не самым эффективным. Тем не менее, это наш выбор, участвовать в этом процессе и на белорусском опыте говорить, что есть хорошо, а что можно улучшить.

Мы бы не говорили, что белорусское правительство в принципе отказывается платить консультантам. Наверное, его доводы на нынешнем этапе состоят в том, что инвестагентство – это, пожалуй, единственная, четко предусмотренная законодательством процедура привлечения консультантов в том или ином виде. Мы надеемся, что в Беларуси появятся и иные нормативные акты, которые приведут наше законодательство к международной практике в том, что появятся консультанты, которые будут работать на оплачиваемой основе в рамках общепринятой практики. Исходя из нашего общения, мы видим, что люди в правительстве, в Госкомимуществе понимают эти принципы, осведомлены о них, и надеемся, что через полгода-год появится процедура, которая позволит в полном объеме привлекать консультантов.

Не получится так, что вы будете работать и на государство, и на инвестора: де-юре выступая на стороне продавца, будете зарабатывать деньги за счет покупателя?

А.З.: Мы должны говорить о том, что государство в договоре предусмотрело нашу обязанность оказывать услуги инвестору. Крайне редко собственник позволяет своему консультанту получить деньги от кого-то. Вряд ли можно назвать это посредничеством: просто государство разрешает получать за ряд работ средства от инвестора.

С другой стороны, мы четко осознаем, что должно быть согласие инвестора, и международная практика говорит о том, что это крайне маловероятно. По большому счету, участвуя в процессе, мы понимаем, что здесь мы вряд ли что-то заработаем. Это осознанный выбор; отчасти, поэтому мы являемся инвестиционным агентом только для одного предприятия. Скажу честно, у нас были интересы более широкие. Мы осознаем, что вряд ли сможем заработать, но какая-то надежда остается, если инвестор будет здесь.

Хочу подчеркнуть, что пока это всего лишь умозаключение: KPMG – это не только консалтинговое, но и аудиторское предприятие, мы очень щепетильны в отношении вопроса конфликта интересов, вопроса независимости по оказанию услуг. Соответственно, если на каком-то этапе возникнет проблема того, что мы не можем что-то заработать, мы не заработаем. Наша репутация будет дороже, чем какие-то средства.

Наталья Жерносек, директор Фонда госимущества, сказала, что вскоре Национальное агентство инвестиций и приватизации может получить грант от правительства Австрии, и, мол, тогда вас будут премировать. Пока же давайте так поработаем. Как вам такое предложение?

В.Т.: Да, у нас есть некоторые надежды на формируемое в настоящее время агентство. Сейчас формируются документы, которые в итоге сформируют и формат взаимодействия агентства с другими органами госуправления, его полномочия и взаимодействие с консультантами. Есть у нас надежды на то, что работа по приватизации будет вестись в ключе, более приемлемом и привычном для международных инвесторов, когда есть четко обозначенный консультант на стороне продавца, в данном случае, государства, и именно он организует весь процесс, представляет предприятие, объясняет выгоды от вложения в это предприятие потенциальным инвесторам, и финансово заинтересован в том, чтобы для продавца это было сделано на тех условиях, которые он формулирует и по наибольшей цене. Этот формат понятен инвесторам, и очевидно, что такой консультант не будет участвовать в оказании каких-либо услуг на стороне инвесторов. Это не соответствовало бы профессиональной этике.

Несколько месяцев назад был объявлен конкурс по продаже пяти ОАО в августе и сентябре. Насколько интересны сегодня выставленные правительством Беларуси на продажу предприятия с точки зрения потенциального инвестора?

В.Т.: Теоретически мы рассматривали подписание договоров по всем пяти предприятиям, в итоге выбрали "Бархим". Наверное, это в какой-то степени отражение того, что из всего списка мы смотрим на него как на наиболее перспективное среди этих предприятий в смысле интереса потенциальных инвесторов. Это сфера потребительского рынка, одна из наиболее динамично развивающихся отраслей в Беларуси, наиболее интересная для инвесторов, одна из наименее насыщенных, что формирует потенциал для роста практически в любом направлении. С другой стороны, предлагается существенный контрольный пакет для продажи – 99,4%. Дополнительное условие для инвестора – расширение мощностей предприятия, сохранение профиля предприятия и рабочей силы на протяжении пяти лет. Совокупность этих факторов позволила нам отобрать это предприятие для подписания договора.

Тем не менее, надо понимать, что есть некоторые общеэкономические факторы, которые не раз озвучивались и международными институтами, и средствами массовой информации, некоторые факторы, связанные с самим конкурсом, и в том числе, процедура конкурса в виде привлечения инвестиционного агента, которые не всегда понятны международным инвесторам.

То есть, это не международная практика, обычно так не делается?

В.Т.: По моей информации такой практики обычно нет. Когда речь идет о массовой приватизации, как правило, создаются агентства под управлением правительства, к ним привлекаются консультанты, которые занимаются разработкой стратегии приватизации, отбором наиболее интересных предприятий, и в рамках этой работы осуществляется контакт с инвесторами. О такой практике, чтобы инвестиционный агент на бесплатной основе представлял интересы и при этом обязан был предоставлять услуги на стороне инвестора, я не знаю. Опыт покажет, насколько это реализуемо.

Вы изучили весь пакет предприятий. Что вы можете сказать о нем?

А.З.: В этом списке есть предприятия, которые работают не на потребительском рынке, завязаны на производственные цепочки более крупных предприятий. По одному предприятию предлагается пакет менее 50%; по-моему, никто из консультантов не изъявил желание заниматься им. Есть ряд условий не только по инвестированию в производственные мощности собственных средств, но и по предоставлению кредитных средств этому предприятию. Да, есть смысл в развитии предприятия, но это является в какой-то степени формулировкой инвестору, что и как ему необходимо после покупки делать с предприятием. По некоторым предприятиям было указано сохранение социальной сферы и рабочей силы. Это также уменьшает гибкость инвестора в управлении предприятием после приватизации.

Есть ли еще какие-то пункты конкурса, которые изначально отталкивают инвесторов?

В.Т.: В этом контексте можно было бы упомянуть цену, но не сама цена отпугивает инвесторов, а то, что изначально цена ставится на уровне балансовой стоимости чистых активов начала года. То есть, фактически это балансовая стоимость предприятия. Инвестор может по-своему оценить предприятие, и если, исходя из его оценки перспектив предприятия, перспектив вложения в это предприятие и учитывая дополнительные условия, которые накладываются при продаже – например, сохранение рабочей силы, - и если эта цена для него окажется ниже пороговой, то интерес будет просто минимальный.

Почему оценки одного и того же объекта могут различаться в несколько раз? Нет ли каких-то общих стандартов?

В.Т.: На самом деле, есть международные стандарты оценки, есть комитет, который работает по этим стандартам. В него включено большинство стран мира, но Беларуси я там не видел. Но стандарты оценки не предписывающие, а рекомендующие: они дают общую базу, на основе которой необходимо подходить к оценке стоимости, в том числе, и бизнеса, но не дают пошаговую процедуру. Оценка в любом случае субъективна: это экспертное мнение, которое невозможно поставить в рамки четко обозначенных вычислений.

То есть, стандарты вроде бы есть, но надо понимать, что нет единой оценки предприятия: она зависит от ситуации, от условий предполагаемой сделки, от того, для кого делается оценка, как потенциальный инвестор рассматривает перспективы этого предприятия в будущем. В итоге любая оценка бизнеса – это отражение того, что инвестор ожидает в будущем.

Если инвестора изначально не устраивает ряд вещей, готово ли правительство и Госкомимущество пойти на уступки и изменить условия? Ощущается ли здесь понимание? Можете ли вы предполагать, что будут какие-то уступки?

А.З.: Нам сложно говорить за Госкомимущество, но, думаю, что это вопрос обсуждения. Если предложение инвестора будет достаточно интересным, в определенной степени будет близко оценке, которую хочет получить Госкомимущество, то это станет вопросом обсуждения. В любом случае, надо понимать, что на нынешнем этапе белорусское правительство и Госкомимущество достаточно гибки, охотно идут на контакт и обсуждают вопросы. Очевидно, что это может быть вопросом обсуждения.

Одним словом, торг уместен.

А.З.: Торг уместен всегда, другое дело, что если чистые активы "Бархима" могут быть оценены, например, в 11 миллионов долларов, а кто-то захочет купить за тысячу, то такой торг вряд ли состоится.

В.Т.: Конкретно по "Бархиму" и другим предприятиям в этом списке можно сказать, что гибкость ограничена условием конкурса. Скорее всего, объявленный конкурс пройдет по объявленным условиям, с обозначенной начальной ценой. Будет ли он успешным – другой вопрос, но он пройдет на этих условиях. Если он будет неуспешным по каким-то предприятиям, тогда уже условия будут пересматриваться, и, возможно, будет уменьшаться цена.

Это похоже на аукцион на понижение: с чего инвестор пойдет на первых условиях, если изначально оговаривается, что цена, возможно, будет в два раза снижена?

В.Т.: Предполагается наличие конкуренции инвесторов на этом конкурсе. Ведь балансовая стоимость отражает то, как предприятие формировалось: это та историческая стоимость, которую вложили в его развитие. С другой стороны, инвестор может видеть перспективы в этом предприятии, поэтому моя оценка может быть выше. Если инвесторов будет несколько, то в условиях такой конкуренции будет эффективный конкурс.

Другое дело, что есть дополнительные условия. Инвестор должен получить выгоду в любом случае, и если условие, например, сохранение рабочей силы, не позволяет ему оптимизировать затраты по персоналу в ближайшие пять лет, соответственно, он закладывает это в свою оценку перспектив деятельности предприятия, и стоимость для него будет меньше. Если таких условий по социальной сфере накапливается достаточно много, то в итоге цена может оказаться ниже балансовой.

Проявил ли уже кто-то интерес к "Бархиму"?

В.Т.: Мы только недавно получили информацию по данному предприятию. Сформулировать интерес можно только после того, как мы предоставим эту информацию в оформленном, проанализированном виде потенциальным инвесторам. Общий интерес был обсужден в рамках сети нашей компании по всему миру. Интерес теоретически есть, важно его поддержать. У нас были ситуации, когда изначально мы получали интерес в инвестировании в рамках приватизации в Беларуси, но потом ввиду того, что процедура получения информации шла слишком долго, была некоторая неопределенность со стороны государственных органов по поводу того, когда и что продавать, этот интерес ослабевал. Вернуть его довольно сложно. Поэтому сейчас перед нами стоит задача обработать те материалы, которые мы получили, а потом уже искать конкретный интерес. Разогревать общий интерес, наверное, уже не имеет смысла.

С инвестиционным агентом и приватизацией все понятно. КПМГ совместно с остальными установленными правительством компаниями выступает в роли sell-side advisors, то есть, консультантами продающей стороны. Активизировался ли в Беларуси интерес к buy-side advising, то есть, со стороны покупателя? Много ли поступает запросов на поиск целей для поглощения?

А.З.: Интерес есть, просто год, видимо, был не самым лучшим. Конечно, есть некие сезонные пики, когда интерес начинается на сезоне закрытия по году или в период отпусков. Интерес есть, но мы не можем говорить о том, что он сопоставим с успехами наших коллег в той же Чехии или Польше, - он намного ниже. Но в определенной степени интерес пока что носит больше стратегический характер. Определенный минус Беларуси заключается в том, что финансовые инвесторы не совсем активно смотрят в нашу сторону. Это правда. Стратеги периодически появляются на горизонте, но что-то их отпугивает. Скорее, стагнация в мире не позволяет говорить об активности, но, тем не менее, мы ожидаем, что этот год будет лучше, и вопросы по buy-side будут более активными, чем в прошлом году.

В.Т.: Действительно, запросы поступают от стратегов. Как правило, это не интерес покупки предприятий, даже ограниченных определенной отраслью или сектором экономики. Это интерес, ограниченный регионом: например, Россия, Украина и Беларусь, или европейские страны. Мы конкурируем на рынке потенциальных инвесторов, и просто объявить о том, что у нас есть интересное предприятие, мало. Нужно работать, представлять, убеждать инвестиционное сообщество и стратегических инвесторов в том, что Беларусь – это интересная страна, с интересными возможностями. Но в целом, интерес к стране есть.

Согласны ли вы с мнением о том, что, несмотря на объявленную масштабную программу по акционированию и последующей приватизации, разгосударствление крупных предприятий может происходить только в точечном формате?

А.З.: Я думаю, скорее, да, и сложно сказать, эффективно это или нет. Крупные предприятия Беларуси очень индивидуальны, затрагивают глобальные вопросы определенного сектора. Очевидно, что для нефтезавода очень важна загрузка, потому что от этого зависит последующая нефтехимия в стране. По большому счету, просто продать предприятие компании, которая не может обеспечить процесс производства, было бы неправильно. Поэтому в какой-то части это неизбежно. Да и масштаб предприятий говорит о том, что найти огромную сумму на приобретение этих предприятий вряд ли будет возможным в рамках семейного бизнеса. Поэтому, по большому счету, не всегда это и плохо.

Другое дело, что крупным стратегическим инвесторам хотелось бы видеть открытость процесса, его транспарентность, и понимать, что ему нужно сделать для того, чтобы купить это предприятие, выиграть конкуренцию в ходе переговоров.

В.Т.: Контакты со стратегическими инвесторами, которые изъявляют интерес в определенной отрасли региона, показали, что некоторые из них наотрез отказываются работать в рамках приватизационных процессов. Их беспокоят компании, котирующиеся на публичных рынках: некоторые ставят под сомнение открытость тех действий, которые они делают. Но нужно понимать, что если процесс четко налажен, прозрачен, соответствует международной практике, то шансы значительно повышаются. У нас нет истории прозрачной, открытой и последовательной приватизации, и накопить ее нам крайне необходимо.

Исходя из выбора правительством этих пяти предложенных для продажи компаний, можно ли сделать вывод, в каком направлении будет развиваться у нас приватизация и продажа открытых акционерных обществ? Какие компании и из каких отраслей будут продаваться?

А.З.: Дать однозначный ответ будет сложно. Наверное, будет иметь значение компания, будет иметь значение отрасль. Стратегические компании, скорее всего, если и будут продаваться, то стратегам, которые могут гарантировать безопасное и эффективное их развитие, - это будет важно. Что касается публичных конкурсов, то, скорее всего, мы будем иметь дело с предприятиями среднего размера. Мне кажется, что было бы неплохо даже акцентировать внимание на такого размера компаниях: это та золотая середина, которая позволяет очень сильно активизировать рынок, получать достаточные средства и работать с серьезными инвесторами. Я ничего не имею против хорошего семейного бизнеса, но и у него есть свои минусы и недостатки.

Поэтому я думаю, что средний размер компаний – это как раз то, на что нужно было бы даже обратить внимание.

Предложение со спросом здесь встретятся? Будет ли спрос на эти средние компании?

А.З.: Просто объявить конкурс и сделать минимальные работы для того, чтобы привлечь инвестора, явно недостаточно. Компанию нужно готовить. Да, очевидно, сегодня не лучшее время в плане той суммы, которую можно получить от продажи бизнеса. Но это не самое плохое время для того, чтобы готовить компанию. Очень важно, чтобы существующий менеджмент компании был готов работать в разных условиях, с разными собственниками. Сама структура компании должна быть достаточно гибкой для того, чтобы меняться во времени в зависимости от окружения. Если мы хотим, чтобы росли спрос и предложение, нужно плотно работать именно над этими вопросами.

Конечно, определенные шаги есть. Надо сказать, что менеджмент отдельных государственных компаний находится в хорошей форме: очевидно, что люди были бы готовы работать с любым инвестором. Тем не менее, подготовка предприятий не очень акцентирована. Понятно, что есть текущие моменты, что меняются условия, в которых мы живем, меняется окружение, с которым нам приходится сталкиваться, и, возможно, не все готовы вложить средства в подготовку к будущей приватизации и приходу инвестора. Но задуматься об этом стоит.

Какой риск будет для инвестора в случае невыполнения обязательств? Грозит ли ему потеря прав собственности на приватизированное предприятие? Видимо, в этом вопросе пользователь имеет в виду случай с "Бархимом".

А.З.: Это наверняка будет оговорено в договоре купли-продажи пакетов акций. Точно сказать сложно ввиду отсутствия юридической практики в этом направлении. Опыт других стран показывает, что есть такие процессы, когда объявленные ранее условия приватизации инвестора возвращаются к своим условиям, и идут разбирательства того, что было не выполнено и по какой причине. В Беларуси трудно сказать, какая будет практика, но исходя из того, каким образом у нас совершаются процессы, сложно ожидать, что у инвестора будет много аргументов отрицать факт нарушения таких условий.

Как вы полагаете, имеет ли значение в белорусском случае национальность инвестора? Можно ли сказать, что власти отдают предпочтение инвесторам из России, Китая, арабского мира, игнорируя, условно говоря, страны ЕС?

А.З.: Хороший вопрос. Я думаю, реалии сегодняшнего дня таковы, что национальность инвестора как таковая не имеет ключевого значения. Но, тем не менее, мы должны исходить из ряда моментов и анализировать не экономику в целом, а какие-то вещи отдельно. Если, например, взять банковскую сферу, то мы видим, что количество российских банков здесь достаточно существенное, но при этом у нас нет банков из Нидерландов и Великобритании, нет китайского или скандинавского банка. В принципе, было бы разумно и стало бы дополнительным импульсом в развитии наших страновых отношений, если бы здесь была бы географическая диверсификация. Мне кажется, наличие китайского банка позволило бы говорить о том, что отношения с китайскими компаниями были бы еще более активными.

Что касается ряда сфер экономики, например, машиностроения или нефтехимии, очевидно, что в сферах есть некая отраслевая жесткость, зависимость, которая была с советских времен, и не учитывать эти факторы тоже достаточно сложно.

В любом случае, в паспорт никто смотреть особенно не будет. Главное, чтобы это был серьезный инвестор. Как нам видится, идет акцент на стратегических инвесторов, тех людей, которые могут принести новую технологию, новую систему управления предприятием, дать безопасность функционирования по сырью или рынкам сбыта.

Почему не рассматриваются белорусские инвесторы? Среди них нет тех самых "серьезных", о которых говорит правительство?

А.З.: Зачастую кажется, что трава в чужом огороде всегда зеленее. Я не думаю, что белорусские инвесторы не рассматриваются в принципе. Естественно, они есть, и мы можем говорить, что в ряде отраслей у нас есть свои национальные инвесторы, которые очень сильно и агрессивно развиваются. Можно привести пример "Санта-Бремор", компании, которая, базируясь в Бресте, очень сильно растекается по регионам, имеет свои мощности в других областях. Она выходит не только на уровень переработки рыбы, но и закрывает очень сильные позиции в молочной сфере, выходят в сферу ритейла. Это один из тех примеров, когда можно говорить о том, что инвестор очень активен и по объемам, и по количеству сделок.

Нельзя сказать, что белорусских инвесторов нет – они существуют. Видимо, нам хочется получить знания, опыт, технологии, и мы ожидаем, что придут они именно из-за границы.

В.Т.: Многих наших инвесторов я бы отнес к категории финансовых: они развивают определенный бизнес, завоевывают рынки, но в итоге на каком-то этапе ставится вопрос о глобальном расширении компании, о продаже доли, привлечении дополнительного партнера или продаже предприятия в целом. Такой вопрос, я думаю, будет ставиться все чаще по мере развития небольших компаний, особенно, что касается наиболее ликвидных потребительских рынков.

Какие советы вы бы дали потенциальным инвесторам-белорусам? Как стоит действовать на нашем рынке в сегодняшних условиях?

В.Т.: Если говорить о вопросах приватизации, то действовать в этом отношении крайне сложно: у нас нет механизмов типа инвестиционных фондов, которые позволили бы организовывать крупные объемы инвестиций за счет большого количества инвесторов. Говорить о вложении крупных средств конкретными людьми тоже достаточно сложно.

Формы инвестирования могут быть разными, но они ограничены на белорусском рынке. Наиболее доступная форма вложения – это, наверное, недвижимость, хотя опыт показал, что на этом рынке могут быть серьезные обвалы. Вопросы приватизации или покупки предприятий для нашего рынка остаются достаточно сложной сферой.