Благодаря кредитному кризису кажется, что уже ничто в нашей жизни не будет по-старому. Однако, это не совсем так. Некоторые вещи остаются неизменными под разрушительными действиями дефицита ликвидности. Острая необходимость совершенствования инфраструктуры и инвестирования, например, оказывает большое влияние на многие национальные программы правительства, представляя проблему, которая не исчезнет только потому, что все сложнее получить денежные средства.

Проблема, с которой столкнулся государственный сектор, состоит в том, что сейчас он должен рассматривать этот вопрос с возможностями финансирования еще более ограниченными, чем ранее. Тем не менее, существует мнение, что не все потеряно. Как поясняет Nick Chism, еще рано признавать себя побежденными.

Если рассматривать масштаб проблемы инфраструктуры, с корой столкнулся мир, некоторые цифры, которые охотно обсуждаются в СМИ, просто ужасающие. Учитывая «жизненно-важные» проекты инфраструктуры – энергия, вода, транспорт и т.д. – в которых нуждается население мира, недавние оценки Организации экономического сотрудничества и развития показывают, что инвестирование насчитывает от 30 до 40 триллионов долларов в период до 2030 года.

Это огромная сумма, по сравнению с которой даже 700 миллиардов долларов США правительства Соединенных Штатов для выхода из экономических трудностей сектора финансовых услуг кажутся незначительным изменением. Такие цифры кажутся еще более высокими в экономически напряженные времена, заставляя думать, что программы по усовершенствованию инфраструктуры теперь неизбежно застопорятся – но это не так.

Для начала, многие из этих проектов не просто «хорошо бы иметь». Они необходимы для самого существования, и национальные правительства просто не могут отложить в сторону, ожидая возвращения экономически более счастливых времен.

Давление на финансирование государственного сектора, однако, остается и усиливается по всему миру возложением различных обязательств на комплексы мер по выходу из экономических трудностей, которые были объединены правительствами для выполнения других целей. Поэтому мы можем сейчас видеть скачек в количестве проектов инфраструктуры, которые осуществляются Государственным частным партнерством (ГЧП), используя фонды и ресурсы частного сектора, чтобы реализовать проекты по предоставлению бытовых удобств населению.

Испытывая некоторое влияние кризиса, многие крупные фонды инфраструктуры обладают большими денежными средствами, возникшие до удара кредитного кризиса. В условиях возможностей инвестирования M&A рынок довольно закрыт для них c ослаблением деятельности по заключению сделок, оттесняя эти огромные фонды на второй план.

Инфраструктура может и не имеет привлекательности для инвестирования, но, по крайней мере, Вы видите, на что Вы тратите свои деньги, и существует более высокая степень предсказуемости полученной прибыли. Можно было бы утверждать, что проблема, с которой столкнулись национальные правительства, состоит в том, чтобы рассмотреть возможность раскрытия инвестиционного потенциала тех фондов.

Вместо того чтобы закупать активы готовой инфраструктуры, не могли бы они быть привлечены в работу с государственным сектором, чтобы получить активы инфраструктуры завтрашнего дня? Многие руководители фонда без сомнения стремились бы вложить их деньги для работы таким образом – но положение дел в государственном секторе не изменилось.

Многие национальные правительства заняты длительными политическими и идеологическими дискуссиями о том, как частный сектор должен быть вовлечен в предоставлении благ государственного сектора – если вообще должен быть привлечен. Кредитный кризис вносит решение в дискуссию, и необходимость привлечения становится ключевым фактором. Сейчас все внимание должно быть обращено на предоставление большей ценности денежным средствам и большей эффективности от тех проектов инфраструктуры, которые уже сдвинулись с мертвой точки.

Соединенные штаты являются страной, которая в настоящее время тратит государственные фонды на инфраструктуру. План экономического восстановления президента Обамы может быть своеобразным толчком, так необходимым рынку. Будет интересно увидеть, служит ли план только для бросания фондов государственного сектора в проекты, или он сможет также привлечь частный сектор.

Чтобы ни происходило, государственный и частный секторы одинаково должны рассматривать, какое влияние оказал кредитный кризис на рынок инфраструктуры, и как это может сказаться на традиционной модели Государственного частного партнерства. Затем они должны лучше понять, как они могут совместно работать, оставляя политиканство и споры позади.

Бороться с проблемой инвестирования инфраструктуры было бы намного сложнее, если бы не было денег. Деньги есть, но не будет менталитета открытой чековой книжки. Людей, ответственных за финансовые ресурсы фондов, необходимо будет переубедить, что правительства серьезны в своих намерениях использовать Государственное частное партнерство для предоставления этих проектов. Выгодно используя лимитированные государственные денежные средства, доступные через доступ к частным фондам, внесет максимальный вклад в инфраструктуру по всему миру.

Есть надежда, что теперешнее замедление M&A рынка не будет продолжаться вечно. Когда он начнет пробуждаться ото сна, инфраструктура может стать одним из первых секторов, приносящих прибыть, т.к. для многих инвесторов это, возможно, является последним безопасным, физическим инвестированием, просто то, что доктор прописал в подобные времена.

На этом этапе, однако, внимание тех больших инвестиционных фондов может неизбежно отойти к более традиционной, основанной на сделках, деятельности. Это означает, что национальные правительства, вероятно, имеют ограниченные возможности, чтобы убедить те фонды выйти из бездействия и вступить в борьбу. Без их поддержки цель в 30 триллионов долларов США инвестирования будет очень далека.